Усталость — не болезнь 21 века. Люди уставали всегда. Другое дело, что в разное время отношение к этому чувству менялось: иногда оно считалось доблестью, иногда — привилегией, а иногда его пытались искоренить. Жорж Вигарелло в своей книге прослеживает, как менялось восприятие с 12–13 веков до наших дней и отвечает на вопрос: изменилась сама усталость или просто наше отношение к ней?
Фото: Normandy Neal / Unsplash
В своей книге «История усталости от Средневековья до наших дней» он исследует, как менялась концепция явления:
В Средневековье она была мерилом престижа профессии и позволялась лишь воинам и пилигримам. Однако участь их была незавидна: условия, в которых они приносили пользу обществу, являлись крайне тяжелыми и смертельно опасными.
Благодарностью общества за нелегкий труд было почтительное отношение: принять уставшего воина или паломника, предложить им ночлег и еду в те времена считалось большой честью.
Конечно, были и другие опасные и тяжелые профессии: шахтеры рисковали не вернуться домой, доктора умирали от заразных болезней, а косари и вязальщики снопов часто трудились из последних сил. Однако привилегию уставать они получили намного позже, когда задача «выжить любой ценой» была благополучно решена.
Фото: Vardan Harutyunyan / Unsplash
В Средние века и немного позже усталость воспринималась как способ искупления грехов. Даже за тяжкие преступления не бросали в тюрьму, а назначали послушание: выполнить все указания пастора, чтобы снять с себя груз вины. Как правило, «послушание» предполагалось крайне тяжелое.
Ко второй половине 18 века отчетливо проступили контуры двух миров: тех, кто работает и испытывает усталость, и тех, кто за ними наблюдает.
Последние, как правило, заинтересованы в производительности и конечных результатах труда, но не в состоянии рабочих. Если речь не идет об увеличении их продуктивности без дополнительных затрат.
С целью оптимизации предлагались разные решения. Одно из них — принцип разделения труда Адама Смита (1776 год). Он посоветовал разбивать производственный процесс на отдельные, простые операции, которые выполняют разные работники. Такой подход не только повысил индивидуальную эффективность каждого, но и привел к общему росту производства.
Человеческий труд стали оценивать более реалистично. Но даже в начале 19 века встречались подобные писания:
Сегодня трудно представить, как самый выносливый из людей проходит 51 километр ежедневно, не испытывая усталости. Подобные рассуждения говорят о том, как мало было известно об анатомии, физиологии и медицине.
Фото: Kate Trifo / Unsplash
Сегодня занятия спортом для нас вполне привычны, но еще пару веков назад идея нагружать себя сверх необходимой меры не вызывала вдохновения: трудиться и без того приходилось много. Все изменилось с появлением станков: движения стало меньше, а монотонности на рабочем месте — больше. Спустя время это превратилось в отдельную, требующую решения проблему.
Фото: Vestfold museen / Unsplash
Конечно, от спортивных упражнений, как и от любой другой физической активности, люди уставали, но впервые это чувство оценивали положительно. Усталость воспринимали не просто как истощение собственного ресурса, а как вызов и преодоление. Она стала важным переходным звеном между текущей и будущей, более успешной версией себя.
Фото: Museum of New Zealand Te Papa Tongarewa / Unsplash
К концу 19 века спешка и усталость становятся образом жизни, неизбежностью и судьбой. Чтобы облегчить будни представителей рабочего класса, в развитых странах вводится новое трудовое законодательство: ограничения на работу детей до 14 лет, сокращение рабочего дня для подростков и уменьшение общего числа рабочих часов для всех.
Но люди все равно продолжали уставать. К физической усталости добавилась ментальная: появилось слишком много разноплановых дел и огромное количество поступающей информации.
Фото: Vestfold museen / Unsplash
Главной защитой от внешней суеты стал уют внутрисемейного мира. Это явление отразилось и на дизайне интерьеров: появилась новая мебель — объемная, из мягких материалов, повторяющая контуры человеческого тела. Она не просто служит поддержкой, но и обеспечивает максимальный комфорт, выводя отдых на новый уровень. Глобально меняется парадигма: возникает и начинает осмысливаться недостижимое ранее очарование тотального бездействия.
С усилением позиций психологии пришло новое коллективное осознание природы усталости:
Это испытание, свойственное всему человечеству, знакомое каждому, но всегда глубоко личное и связанное с прошлым.
То есть несмотря на повсеместную распространенность, важны не только общие механизмы физического и психического утомления, но и индивидуальный опыт. Например, многое зависит от чувства удовлетворенности: чем оно выше, тем меньше при прочих равных устает человек.
Оказывают влияние и следующие факторы:
Поиск баланса между всеми сферами жизни и процесс принятия усталости продолжается: все больше людей приходят к мысли, что уставать — нормально. Главное — не доводить ситуацию до крайности.
Фото: Kinga Howard / Unsplash
Ирина Пылыпив, автор блога «Книжная полка Ирэн Адлер».